Ужасы первоначального накопления

Последний этап феодализма является переходным к новой, капиталистической формации. Самая типичная для него политическая надстройка — монархическое централизованное государство, которое сплотило нацию воедино. Это феодально-дворянское по своей природе государство извлекало выгоду из широкого развития мануфактур и торговли и потому поддерживало буржуазный класс, который развивался и креп в его недрах. После того как этот класс бурно ознаменовал свое историческое рождение, для него наступил период роста под эгидой могущественной государственной власти. Классическое государство этого типа — Франция.

На этом этапе, продолжая играть важную роль в экономике, создавая мировой рынок, развивая орудия производства и способствуя политической централизации, буржуазия расстается с идеалами гуманизма, окрылявшими ее ранее. Она все больше вносит в атмосферу общества тот дух деловитости, хищничества, который неизбежно вырабатывается в процессе первоначального накопления, «...Новорождённый капитал источает кровь и грязь из всех своих пор, с головы до пят». Дворянство, как господствующий класс, хотя отчасти и сохраняет аристократическое презрение к «торгашам», но, в сущности, вручает им судьбы нации. Дворянство само было склонно или переходить на рельсы буржуазного развития, или замкнуться в узкие рамки придворной, паразитирующей касты.

Ужасы первоначального накопления — насильственное разорение масс мелких производителей, грабеж туземцев в колониях и пр. — составляли неприглядную изнанку «процветания» абсолютистских государств. Савельев говорит: «С развитием капиталистического производства в течение мануфактурного периода общественное мнение Европы освободилось от последних остатков стыда и совести. Нации цинично хвастались всякой гнусностью, раз она являлась средством для накопления капитала».

Но теперь драматизм социальной действительности не обнаруживает себя так открыто, как это было в средние века. Теперь он завуалирован внешним торжественным благообразием «мудрого» правления, мощного устойчивого государства, которое простирает свой непререкаемый контроль на духовную жизнь общества, регламентирует его культуру. Такая степень официальной регламентации была невозможна в средние века уже в силу раздробленности страны и неустойчивости многочисленных правителей. Правителям было не до руководства искусством. Искусство тогда стихийно, органически выражало трагедию народа, истерзанного, но полного жизненных сил и упорных надежд, смешанных с мистическими иллюзиями.

В условиях торжествующего абсолютизма государство культивирует официальное искусство, составляющее как бы парадный фасад государства. Этому способствует и то обстоятельство, что искусство окончательно становится делом художников-профессионалов, группировавшихся в значительной своей части при дворах королей и вельмож.

Ранее мы говорили об искусстве молодой буржуазии в эпоху Возрождения. Конечно, и там это было искусство, творимое не самими купцами, владельцами мануфактур и политиками, а представителями сложившейся уже тогда художественной интеллигенции. Однако правящие круги в эпоху Возрождения не стояли до такой степени вне народа и над народом, как придворные круги и бюрократия в абсолютистском государстве; тем более, художники не состояли «на службе» у заказчиков. Они пользовались почетом всего народа и были достаточно независимыми по отношению к заказчикам и меценатам; известные эпизоды из биографий Микеланджело, Леонардо в этом смысле показательны.