Трудовой человек с мозолистыми руками

Кабинет, огромный, пышно обставленный, был оборудован кондиционером. Пол был покрыт темно-красным персидским ковром. Около одного окна стояли большой диван, два кресла и кофейный столик черного дерева, украшенный вазой с цветами. Возле другого окна висела картина, на которой был изображен новый мост через Калинади. На стене, позади полированного письменного стола, висел портрет молодой женщины с цветами в волосах. «Должно быть, мать Сундари в молодости», – решил Гьян. На столе в оправленной серебром рамке он увидел фотографии Сундари и Деби-даяла. На стуле с высокой спинкой, за письменным столом, сидел деван-бахадур Текчанд.

Текчанд переводил взгляд с молодого человека, сидевшего перед ним, на статую бога Шивы, поставленную на ковер. Потом он поднялся и подошел к скульптуре, чтобы рассмотреть ее повнимательнее. Он провел пальцем по спине бога и постучал по ней ногтем.

– Вы не могли бы поставить его вон на ту полку у окна? – спросил он Гьяна.

Гьян вскочил.

– Как бы не поцарапать, сэр, – заметил он.

– Да, в самом деле. – Текчанд возвратился к столу, вытащил экземпляр «Форчун» и сказал: – Вот, подстелите, пожалуйста.

Когда Гьян водрузил бога на полку, Текчанд жестом пригласил его садиться и спросил:

– Как вы догадались принести это мне?

Ложь была наготове. В планы Гьяна не входило объявлять Текчанду, что ему однажды уже довелось побывать в этом доме и осмотреть музей.

– О, я столько слышал о вашей коллекции. Говорят, она богаче музея в Лахоре.

Текчанд внимательно посмотрел на него, потом еще раз на скульптуру.

– Простите мою неделикатность, но вы, должно быть, очень стеснены в средствах, раз решаетесь продать это, мистер...

– Талвар, – сказал Гьян. – Гьян Талвар.

Он заранее обдумал детали этого разговора. Он назовет свое настоящее имя, и вообще лучше поменьше врать. Успех всего плана зависит от того, поверит ли ему Текчанд.

– Ах да, да, мистер Талвар.

– Я и в самом деле попал в тяжелое положение, но я не думал, что это... так бросается в глаза.

– Индийцы не склонны продавать своих богов, мистер Талвар. Я обратил внимание на то, что этому идолу поклонялись, и совсем еще недавно. На нем свежие следы пасты и охры.

– Я не религиозен. И у меня мало что осталось святого.

– В вашем возрасте-то? Сколько вам лет?

– Двадцать три, сэр.

Текчанд взглянул на него долгим, внимательным, изучающим взором, словно осматривал статую. Перед ним сидел трудовой человек с мозолистыми руками, широкими плечами, с глубоким загаром, который бывает только у тех, кто целые дни проводит под палящим солнцем. Текчанд нахмурился, но тут же вернул своему лицу обычное выражение.

– Не слишком ли это смело заявлять: «У меня мало что осталось святого»? Особенно когда вам всего двадцать три. И право же, нужно очень нуждаться, чтобы продать бога, которому молились ваши родные, возможно, отец и мать.

Трудно было выдержать этот холодный, испытующий взгляд.

– Да, действительно, я сейчас без работы, – признался Гьян.

– Это тоже неубедительно. В наши дни способный молодой человек, судя по всему, образованный, привычный к тяжелой работе! Нет... Столько возможностей... Теперь, когда так нужны рабочие руки. – Зазвонил телефон. – Извините...

Внимание для совершающих туры и в паттайю. Удовольствие не по-детски.