Парад богов

За окном, скрипнув тормозами на покрытой гравием дорожке, остановилась машина. Отворились парадные двери. Шаги приближались. Гьян стоял неподвижно, ожидая крушения всех своих планов и не теряя все же безумной надежды на какое-нибудь чудо.

– А, вы уже здесь! – сказал Текчанд, взглянув на часы. – Надеюсь, вам пришлось не слишком долго ждать. Это мистер Талвар, – объяснил он Сундари. – А это моя дочь – миссис Чандидар.

Гьян приложил руки к груди и поклонился. Сундари ответила на приветствие и сразу же, извинившись, вышла из комнаты вместе со Спиндл.

– Прошу вас, пойдемте наверх, – пригласил Текчанд, показывая дорогу. Гьян последовал за ним. И здесь все ему было памятно – широкие ступени лестницы, покрытые ковром, длинная галерея, уставленная по обеим сторонам бронзовыми фигурами, и, наконец, частный музей в глубине дома с высоким резным потолком и рядами полок.

Повсюду бронзовые фигуры. Текчанд принимал парад богов – стоявших прямо, изгибавшихся, танцевавших, творивших молитву, грозных, ласковых, занятых едой или любовью. Здесь были Шивы и Вишну, Брахмы и Гокалы, Ганпати и Нарасимхи, Лакшми и Сарасвати и многие другие божества. В углу на белом постаменте, освещенный солнечными лучами, проникавшими через прозрачный потолок, возвышался Шива из Малого дома. А рядом с ним поджидала их надменная, сверкавшая драгоценностями мать Сундари – Радха.

– Мистер Талвар, – представил его Текчанд. – Моя жена.

– Я приказала подать чай, как только услышала твою машину, – сказала миссис Текчанд.

Все было как в тот раз: слуги в белых смокингах, разносящие подносы и тарелки с пирожными, сандвичами и закусками, блестящий серебряный чайный сервиз, изящные чашки и блюдца. Миссис Текчанд расположилась на диване со спинкой в форме веера, ее ноги покоились на краю двухцветного – голубого и зеленого – ковра. «Диван и ковер заказаны специально для этой комнаты», – подумал Гьян, заметив, что драконы, изображенные на ковре, в точности повторяют рисунок на обивке дивана. Гьян присел на краешек хрупкого позолоченного стула, опасаясь, как бы не натворить чего-нибудь, например, не уронить чашку. Он напряженно следил за слугами, сновавшими вокруг них и раскладывавшими маленькие розовые салфетки, похожие на цветы, и миниатюрные серебряные вилочки.

Три года Гьян с жадностью голодающего протягивал свою эмалированную кружку за тепловатой серой жижей, которую в андаманской тюрьме называли чаем. А теперь он восседает на антикварном стуле в частном музее, упоенный тончайшим ароматом, исходящим от тонких яств. И снова повторился легкий приступ раскаяния, которое Гьян ощутил на пороге особняка Текчакда. Что дает ему право вторгаться в их жизнь и загрязнить ее, как загрязнил этот отмеченный печатью дьявола бородач по имени Шафи Усман, которого он встретил здесь когда-то?

Гьяну на какое-то мгновение стало жаль этих людей, так близко подпустивших к себе человека, который намеренно явился сюда, чтобы воспользоваться их горем в своих целях. Но эту мысль он отбросил, ему было не до щепетильности. Не постеснялся же он вытащить золото из горла мертвеца. А сейчас предстояло нечто попроще – сыграть на злосчастии этого человека и его жены. Он взглянул на хозяйку, предлагавшую ему кусочек торта. «Она доброжелательна, мила, элегантно одета, на ней чудесные украшения. С ней легче будет справиться, чем с ее мужем, – сообразил он. – Она не будет слишком осторожной и расчетливой, никогда не позволит благоразумию взять верх над чувством».

Она ласково улыбалась ему.

– Возьмите еще кусочек, прошу вас.

Он протянул тарелку, рука его чуть вздрогнула, и вилка задребезжала.

Распродажа цифровых фотоаппаратов.