Земля, которую они покидали

Утро тянулось бесконечно. Все четверо сидели в гостиной, превратившейся в склад и штаб экспедиции, и листали журналы, тщетно пытаясь скрыть тревогу. В час дня Гьян поднялся и объявил, что отправляется на разведку – узнать что-нибудь о конвое.

– Нет, нет, не надо, – запротестовала мать Сундари. – Разве это так уж необходимо?

– Разумеется, – объяснил Гьян. – Иначе мы не узнаем, когда отправляется конвой.

– Но индусам сейчас опасно появляться в центре города, да еще на велосипеде.

– Как-нибудь обойдется, – успокоил ее Гьян. – Будьте добры, заприте за мной дверь, – обратился он к Сундари.

Она молча выполнила его просьбу. Вообще, с тех пор, как они поднялись наверх, Сундари не сказала ему ни слова.

Гьян отсутствовал два часа. Большую часть этого времени Текчанд нервно ходил взад-вперед по галерее, поглядывая то на часы, то на дорогу. Сундари сидела в кресле спиной к окну. Увидев на дороге приближающегося велосипедиста, Текчанд с облегчением вздохнул. – Это он! Беги, открой дверь.

Сундари тоже, как ни странно, обрадовало возвращение Гьяна. Он оставил велосипед в приемной и взбежал по лестнице.

– До сих пор ничего определенного, – сообщил он Текчанду. – Они все еще ждут сообщений с другой стороны. Вечером побываю там снова. Насчет телефона я тоже узнавал. Никаких шансов, что в ближайшие дни починят. Провода разорваны во многих местах, столбы повалены. Индусы, рабочие телефонной компании, либо сбежали, либо боятся нос высунуть. А мусульмане... у них у всех теперь одно занятие.

– Телефон нигде не работает? – спросил Текчанд.

– Нигде. Разрушена вся система. Придется мне совершить еще одну поездку. Поговаривают, что конвой отправится сегодня ночью. Но инспектор что-то темнит. Вечером поеду снова.

– Зачем они секретничают? – жаловался Текчанд. – Как мы узнаем обо всем, если до города три мили, а заранее никто не сообщает?

– Я думаю, они вынуждены хранить тайну ради нашей же безопасности, – успокаивала жена. – Они боятся каких-нибудь инцидентов, когда конвой будет подготовлен и все мы соберемся вместе.

– Разве можно верить кому-нибудь, если даже полиция на их стороне? – простонал Текчанд.

– Слуги рассказывали, что в Бахавалпуре сами охранники отвели всю колонну в пустынное место и уничтожили. Никто не спасся.

– Бред! – крикнул Текчанд. – Лакейская болтовня, смесь слухов и страхов.

– А тебе не кажется, что лучше реально представить себе, что нас ждет? – ласково настаивала жена. – Зачем строить иллюзии?

– Я достал две банки сгущенного молока, – сказал Гьян и вытащил свою добычу из карманов.

– Как хорошо, что вы с нами! – с чувством отозвался Текчанд. – Гораздо спокойнее. Должен сказать, те два часа, что вас тут не было, я провел в тревоге. Я чувствовал себя одиноким. Как важно, чтобы в доме был мужчина, полный сил!

– Мне кажется, вам и миссис Текчанд нужно немного отдохнуть, – предложил Гьян. – Какой смысл нам всем тут дежурить? Особенно если мы отправимся сегодня ночью...

– В котором часу вы собираетесь снова в город? – спросил Текчанд.

– В семь часов. К этому времени у них там выяснится...

– Я все же надеюсь, что мы сегодня отправимся, – сказал Текчанд. – Каждый лишний день уменьшает наши шансы на благополучный отъезд.

Сундари нервно засмеялась:

– Откровенно говоря, какие уж там шансы!

– Отчего же! – спокойно ответил Гьян. – Всего через несколько часов мы отправимся в путь – машин пятьдесят, не меньше. Охрана на полицейских «джипах», да еще грузовики с пограничниками. Всего день – и мы пересечем границу.

– День пути для нашей машины, но не для конвойных. И не по таким забитым дорогам. Кое-кому понадобилась для этого целая неделя, – заметил Текчанд.

Стало уже темно. Сундари услышала настойчивое треньканье велосипедного звонка. Потом при свете фонаря, висевшего у подъезда, она увидела Гьяна. Он тяжело дышал. Едва открыв дверь, Сундари поняла – дело плохо.

Он соскочил на землю и бросился к ней, волоча за собой велосипед.

– Случилось нечто ужасное, – проговорил он. – Колонна была сформирована сегодня к концу дня. Час назад они отправились.

На какое-то время они оба словно лишились речи и смотрели друг на друга, похожие на двух зверьков в джунглях, внезапно услышавших выстрел. Наконец она не выдержала:

– Как мы скажем папе?

– По дороге я думал только об этом. Положение безвыходное. Вряд ли отсюда отправится еще один конвой. Я имею в виду охраняемую колонну. Оставаться здесь и ждать – самоубийство.

– Как ты думаешь, они нарочно нас обманули? – спросила Сундари.

– Похоже на то. В три часа дежурный сказал мне, что конвой отправляется вечером. А инспектор уверял, что ничего подобного, советовал справиться в семь часов. По-видимому, он уже знал.

– Как теперь быть?

– Я бы предложил попытаться догнать конвой. С их скоростью они не отъехали больше чем на десять миль.

– Ты думаешь, из этого что-то получится?

– Как я могу знать наверняка? Это выглядит самым разумным. Но все может случиться – вдруг нас схватят, прежде, чем мы соединимся с конвоем... – Он замолк на полуслове.

– Может быть, нам притвориться мусульманами? Будем называть друг друга мусульманскими именами, наденем чалмы, шаровары, шали.

Гьян безнадежно покачал головой.

– Они... они проверяют каждого мужчину – раздевают и... смотрят. Но нас они и без этого разоблачат. Мы же будем двигаться к границе. К тому же у твоего отца, да и у меня уши проколоты для сережек. Сразу видно, что мы индусы.

– Значит, по-твоему, стоит рискнуть?

– Я убежден, что да. Это опасно, но оставаться здесь значило бы просто ожидать смерти.

– Ну что ж, тогда поступим, как ты говоришь. – Сундари взяла его за руку и повела наверх. – Скажем отцу, что это совершенно безопасно. Папа тебя слушается во всем... Что случилось?