Регистрационная книга

Но когда после бесчисленных закавык и проволочек, подстроенных адвокатами Большого дома, регистрационная книга была представлена суду, страшный удар подстерегал Хари. Записи недвусмысленно утверждали, что, внося налоги, Дада действовал лишь как доверенное лицо от имени настоящего владельца. Они проиграли.

В тот самый день на деревенской площади Вишнудатт измывался над попавшимся ему на глаза Гьяном.

– Скажи своему братцу, что кости ваши сгниют раньше, чем мы выпустим из рук Пиплоду!

Гьян уговаривал брата не ввязываться больше в это дело. Большой дом был слишком силен, чтобы с ним тягаться. На его стороне деньги, влияние, коварство. Даже Шарма, новый адвокат, не советовал подавать новую апелляцию.

Хари обратился к Шиве, покровителю семьи. Робко вошел он в молельню с единственным цветком в руке. Хари ждал решения Шивы. Только с благословения бога станет он продолжать дело. С поклоном Хари возложил цветок на голову статуи. «Если цветок упадет по правую руку – будем судиться снова, если по левую – отступимся» – так сказал себе Хари.

Желтый цветок секунду лежал неподвижно, как маленькая золотая корона над возвышенным, безоблачным лицом Шивы. Потом он упал. По правую сторону.

Хари, полный благодарности, вышел из молельни.

– Подадим апелляцию, – объявил он. – Шива ясно выразил свою волю: цветок упал по правую сторону.

Гьян хотел было спросить: по правую сторону от кого? От бога или от молящегося? Не значило ли все это совсем обратное? Но, взглянув в ликующее, вдохновенное лицо брата, он промолчал.

Адвокат не склонен был доверяться воле Шивы, выраженной при помощи цветка. Он долго тянул и отнекивался. Всего за день до истечения срока обжалования он решился все-таки подать апелляцию. За три дня до слушания дела адвокат вызвал Хари к себе.

– Скажите, часто ли здесь, в Коншете, сменяются сборщики податей?

– Обычно они служат два года, самое большее – три. А некоторые исчезают еще быстрее. Двое или трое работали всего по нескольку месяцев.

Шарма лукаво и многозначительно улыбнулся. Его тяжелые веки опускались все ниже, до тех пор, пока совсем не закрыли глаза.

– Мне кажется, – сказал Шарма, все еще не открывая глаз, – что все записи, которые доказывают, будто бы ваш дед был лишь доверенным лицом владельцев, сделаны одним почерком... одним почерком и одинаковыми чернилами.

– Что это означает?

– Это означает, что записи были сделаны позже. Подделка. Мы могли бы кое-кого упрятать в тюрьму. Когда мы потребовали, чтобы записи были предъявлены суду, наши противники сразу поняли – их карта бита. И тогда они подкупили какого-то клерка. Причем, возможно, устроили это прямо здесь, в суде. Такие штуки не новость в наших мелких учреждениях.

– Но как это повлияет на наше дело?

– Судья – англичанин, мистер Стюарт. Крикун он ужасный, но справедливый человек. Если подделка будет установлена, я им не завидую.

– А ее можно установить?

Шарма наконец-то открыл глаза и посмотрел на своего клиента долгим взглядом.

– Я думаю, наше дело следует считать выигранным, – сказал он.

– Предсказание Шивы сбылось, – прошептал Хари и молитвенно сложил руки.

Так по воле Шивы они выиграли тяжбу, и темпераментный мистер Стюарт приструнил сборщиков налогов и приказал расследовать, кто именно подделал записи.

Счастливые, они готовились к пудже в честь Шивы. Стол в молельне ломился от яств, в доме был праздник. Лежа в постели в первый вечер после возвращения из колледжа, Гьян услышал, как в другом конце дома, у себя в комнате, его брат Хари поет низким, чистым голосом благодарственную песню в честь Шивы.

Гьян повернулся и поднял голову. Он не мог вспомнить, когда в последний раз слышал пение Хари. Его брат пел счастливую песню, словно птица, которой хорошо живется на земле.

Гьян заснул, а Хари все еще пел.

Широкоформатный печатающий плоттер НР.