Пытка Тукарама

Тукарам вернулся только на четвертый день. Он пробрался украдкой, через задний двор. Следов пытки не было видно на его теле, но он едва мог ходить. Он смотрел, как затравленное животное, большими, словно застывшими глазами. Тукарам даже посидел немножко, прежде чем Аджи заметила его, сгорбленного и жалкого. Страшное это было зрелище; Аджи подала ему чашку чаю и только потом позвала Гьяна.

Чашка тряслась у Тукарама в руках. Ярость и презрение охватили Гьяна, когда он посмотрел на него.

– Что они сделали с тобой? – спросил он, едва только Аджи ушла в кухню.

Тукарам лишь глядел во все глаза на хозяина, ничего не отвечая.

– Лед? Они посадили тебя на глыбу льда? Тукарам отрицательно мотнул головой. Слезы мелькнули у него в глазах и покатились по щекам.

– Нет, они засунули ледяную палку мне в... О, этого мучения я не мог вынести.

– Еще что?

– Они... они принесли толченый перец и... О, не спрашивай меня, чхота-баба, что они сделали. Это так неприлично, так стыдно.

– Ладно, рассказывай дальше!

– Больно, ох, как мне было больно. Они били меня веревкой по пяткам, каждый удар пронзал все мое тело до самой шеи.

– Но почему же ты не кричал, дурак?! Заорал бы во всю мочь, чтобы каждый прохожий тебя услышал!

– Заорал бы! Чтобы я не кричал, они пихнули полицейский башмак мне в глотку. Больно и стыдно. Стыд хуже, но перенести боль я не смог. Лучше бы мне умереть. Теперь мне придется уйти. Оставаться у вас в доме после того, что случилось? И в деревне тоже....

Черная ярость ослепила Гьяна. Он едва сдерживался, чтобы не броситься с кулаками на бедного, едва дышавшего старика.

– И ты сказал то, что они хотели, – изменил показания?

Тукарам низко наклонил голову. Плечи его тряслись от неудержимых рыданий.

– Говори, Тукарам. Говори правду! Тукарам молча подполз к нему.

– Прости меня, чхота-баба, прости меня. Я уже старик, но я никогда еще не валялся ни у кого в ногах. Теперь я молю тебя – прости! Я ел ваш хлеб, но я предал хозяина. Не мог вынести. Это слишком много – позор и боль.

Гьян отпихнул босой ногой жалкого, рыдающего человека.

– Это все, что я хотел знать. Можешь убираться. И чтобы ноги твоей больше не было в доме.

Старик ошеломленно посмотрел на хозяина, еще не до конца понимая, и тихо заплакал. Юноша ответил ему безжалостным взглядом. Со двора донесся слабый звон медных колокольчиков. Тукарам встал было на ноги, но со стоном снова сел.

– Мне некуда идти. Куда я денусь?

– В нашем доме для тебя больше нет места. Тукарам утер слезы рукавом рубахи, прислушался к звону колокольчиков. Потом он поднялся, держась за стену.

– Пора поить Раджу и Сарью, – пробормотал он.

– Нет, ты больше не будешь поить волов, – твердо сказал Гьян. – Я прошу тебя об одном – уходи.

Старый слуга бросил на него долгий, умоляющий взгляд, как загнанный зверь на охотника. Прижимаясь к стене, он сделал один шаг, потом другой. Лицо его было искажено болью и ужасом. Молодой хозяин смотрел ему вслед до тех пор, пока он вышел из дома и пропал из виду.

гороскоп невестушка