Сеть закинута

Начальник отдела уголовного розыска Бристоу вошел в комнату, где висели карты, на одно из тех совещаний, которые он называл «утренней молитвой по пятницам». Это был поджарый, чем-то напоминающий охотничью собаку человек в габардиновой куртке цвета хаки, серых фланелевых брюках, с трубкой в зубах. Коротко подстриженные волосы с проседью, маленькие усики, стального цвета глаза довершали типичный портрет славного, добродушного колониального офицера. Однако под этой благодушной оболочкой скрывались неистовая целеустремленность и бычье упрямство человека, готового либо умереть от пули убийцы, либо стать генеральным инспектором полиции и получить дворянскую грамоту из рук благодарного монарха.

Остальные полицейские чины уже собрались и толпились вокруг стола, на котором лежала карта северных округов провинции Пенджаб. Как всегда, синими, красными и зелеными флажками были отмечены пункты особой активности террористов. Синие флажки фиксировали инциденты, происшедшие за последнюю неделю.

Бристоу небрежно ответил на приветствия подчиненных и подошел к карте. Некоторое время он молча изучал ее.

– Гм-гм, восемь на этой неделе, нет, девять, – пробормотал он. – Мы здорово работаем, а?

Офицеры молча улыбнулись вымученной улыбкой в ответ на явный упрек начальника.

– В шести случаях это только испачканные придорожные столбы, сэр, – возразил старший инспектор Мансур.

– О, шесть – одним меньше, чем на прошлой неделе. И не в одном районе, я полагаю?

– Нет, в разных местах, сэр. Как обычно.

– А остальные три эпизода?

– Уничтоженный самолет на аэродроме в Дарьябаде, подожженный почтовый ящик в деревне Каранди, разрушенный памятник королеве Виктории в парке Джамботи.

«Бедняжка Викки... ей тут столько памятников понаставлено», – подумал Бристоу. Его взгляд остановился на каком-то участке карты.

– Что за красный флажок? Вот тот, тоже в Дарья-баде?

– Пирс побывал там, сэр, – сообщил Мансур.

– Красный поставлен по жалобе строительной компании «Кервад», – начал было сержант Пирс.

– По поводу пропажи динамитных шашек?

– Так точно, сэр. И ящика со взрывателями.

– Что-нибудь удалось выяснить? Пирс смутился.

– Никак нет, сэр. Компания каждый день расходует уйму взрывчатки и запалов. Они строят мост в Наши. Возможно, просто произошла ошибка в отчетности. Такие вещи случаются очень часто, и, по правде говоря, не все об этом докладывают. Деван-бахадур Тек-чанд – человек мелочный, вот он и сообщил комиссару, что мы не слишком усердно расследуем его жалобу.

– Да, да, теперь я вспомнил. По-видимому, все так и есть, я поговорю с комиссаром.

– Это было бы лучше всего, сэр.

– Что еще?

– Раз уж я там оказался, решил заглянуть в Клуб физической культуры Ханумана. Помните, на прошлой неделе мы решили установить за ним наблюдение?

– Правильно. Власти всегда должны присматриваться к собраниям молодежи.

– Да, сэр. Бристоу поднял брови.

– Ну и что?

– Мне нечего доложить, сэр, – ответил Пирс. – Я наблюдал три дня. Со среды до пятницы. Ничего существенного. Ребята поднимают штангу, борются и всякое такое. Мне удалось пробраться внутрь, когда все разошлись. Простой висячий замок. Там только гимнастическое оборудование, больше ничего. Только... Только хотелось бы обратить внимание, сэр: эспандеры, штанги и все прочее – немецкого производства.

Бристоу хохотнул.

– Потому что немцы делают все эти штуки лучше и продают дешевле. Мой сын и то добыл себе немецкие гантели.

Пирс виновато улыбнулся.

– Я считал, стоит сказать об этом...

– И правильно считали. Кто платит за все эти игрушки?

– Все куплено на пожертвования, и главный жертвователь – деван-бахадур Текчанд. Он дал им тысячу рупий.

– Тот самый наш деван-бахадур-сахиб, у которого пропала взрывчатка?

– Так точно, сэр.

– О, тогда здесь дело чистое. Нельзя же предположить, что такой человек одной рукой помогает банде террористов, другой – подписывает жалобу о пропаже взрывчатки! Он всегда охотно жертвует на нужды полиции. Тысячу рупий, говорите?

– Так точно, сэр.

– Многовато. Зачем ему понадобился Клуб Ханумана?

– Его сын Деби-даял – член клуба.

– А, тогда понятно. Расскажите мне о сыне, – попросил Бристоу.

– Учится в колледже. Любитель японской борьбы.

– Дзюдо? Кто его тренирует? Томонага?

– Так точно. Два раза в неделю.

– Он большой мастер, этот Томонага. В университете он тоже ведет занятия. – Бристоу покачал головой. – Расскажи-ка мне про самолет. Как им удалось его поджечь?

– Это довольно трудно установить, сэр. Никаких следов не осталось, все сгорело дотла. Но скорее всего им удалось запихнуть под фюзеляж тюк ваты, пропитанный бензином. А потом все вспыхнуло от одной спички.

– От спички, ты полагаешь? У них не могло быть взрывателей?

– Боюсь сказать, сэр.

– Сколько их было?

– Обнаружены следы двоих.

Бристоу уселся за стол и принялся раскуривать трубку.

– Как выглядят следы?

– Теннисные туфли.

– Гм-м, не очень густо.

– Так точно, сэр.

– И все-таки нам ясно, что они заранее изучили расположение аэродрома и знали, что со стороны реки нет охраны. Им еще накануне стало известно, что самолет прилетел. Кто мог видеть, как он приземлился?

– Очень многие, сэр, несмотря на то, что аэродром в десяти милях от города. В наших местах самолеты в диковинку.

– Значит, им хватило нескольких часов, чтобы получить сведения о вынужденной посадке самолета и послать поджигателей. Что за самолет?

– Простите, сэр?

– Я спрашиваю, какой марки самолет?

– «Вапити». Из тринадцатой разведывательной эскадрильи.

– Так. Есть какие-нибудь версии?