Герои или бунтовщики

Перед ним была новая Сундари – серьезная, пылкая. Где-то он читал, что женщина, нежная, как лепесток цветка, душою может быть тверже металла. Конечно, в какой-нибудь романтической поэме на санскрите. Сейчас, глядя на Сундари, он вспомнил эти слова. Ошеломленный ее горячностью, он не мог отвести от нее взгляда.

Сундари между тем продолжала:

– А вот мой отец никак не хочет понять этого. Американцы, завоевавшие свою свободу, в его глазах герои, а наши – бунтовщики. Кто упрекнет Деби в жестокосердии за то, что теперь он не хочет видеть отца?

Гопал тоже считал таких, как Деби-даял, бунтовщиками.

– Мне горько слышать это, – сказал он, – ваш отец, должно быть, очень расстроен.

– Ничего удивительного. Они с Деби принадлежат к разным мирам. Отцу все хочется просить прощения за поступок сына, вместо того чтобы гордиться им. Я единственная из всей семьи понимаю, что чувствует Деби. Вы не могли бы отвезти меня завтра туда?

Просьба была настолько неожиданной, что в первое мгновение Гопал даже растерялся. Досадно было бы впутаться в эту историю. Ведь он учился в Англии и работает в английской фирме. Он удостоен почетного звания в англо-индийской армии. Такие типы, как Деби-даял, так же как и сторонники Ганди, принадлежат к противоположному лагерю. Не может он допустить, чтобы его ставили с ними на одну доску, не хватало еще навещать их в тюрьме.

– Отвезти вас в тюрьму? – переспросил он. Видимо, она уловила колебания в его голосе.

– О, право, это не обязательно. Пожалуй, мне даже лучше отправиться туда одной.

– Разумеется, я провожу вас, – сказал он.

– Знаете, это и в самом деле не имеет к вам никакого отношения. Кстати, кое-кто намекал мне, что вы, может быть, склонны расторгнуть помолвку. Я как раз...

– Что за чепуха! – прервал он.

– Дайте договорить. Я как раз хотела сказать, что, если вы так решили, я вас вполне понимаю.

– Ну перестаньте же говорить глупости! – сказал он. – Лучше займитесь десертом. Разумеется, я отвезу вас в тюрьму или куда там вам еще заблагорассудится.

Утром они отправились. Он поставил машину в мощеном дворе тюрьмы. Перед ними была длинная стена высотой в тридцать футов. В самой середине ее они заметили большие стальные ворота. В них была устроена маленькая калитка, охраняемая полицейским в желтом тюрбане. Чиновник, встретивший посетителей у самой калитки, провел их по длинному, пахнувшему сизалем и кокосовой кожурой коридору в маленькую комнатушку, где и оставил одних.

Они сидели в тревожном ожидании. До них доносился скрип замков, звук шагов в коридорах. Здесь, в комнате для посетителей, было маленькое зарешеченное окошко, открывавшееся в соседнее помещение. За этим окошком на высокий табурет усаживали заключенного.

Гопал чувствовал себя униженным при мысли, что он выступает в роли просителя перед мелким государственным чиновником. Он впервые в жизни попал внутрь тюрьмы.

Пришел инспектор и, представившись, сказал:

– Прошу прощения, мистер Чандидар, но заключенный желает видеть только мисс Кервад. Разумеется, его право – принимать или не принимать пришедших к нему на свидание. Если вы будете так добры подождать в моем кабинете...

После долгого ожидания, после того, как он потратил столько усилий, чтобы продемонстрировать всю свою бодрость и весь запас хороших манер, это выглядело пощечиной. Гопал все-таки попытался скрыть досаду.

– Нет, нет, я подожду на улице, в машине, – сказал он, вставая.

– Мне очень жаль, но это его право, – извинялся инспектор. – Я обязан соблюдать инструкцию.

– Да, разумеется, – согласился Гопал.

Минут через пятнадцать Сундари вышла из ворот в сопровождении инспектора. Глаза ее были полны слез. На обратном пути она не произнесла ни слова. Гопал был мрачен, старался сосредоточить все свое внимание на управлении автомобилем и не пытался заговорить с ней или утешить ее. Появилась первая трещина в их отношениях. Они становились чужими еще до того, как соединились в браке, ибо свадьба их предполагалась месяца через два, когда будет наиболее благоприятным расположение звезд.

болт футеровочный