Сигареты и спички

Увидев фигуру Роджерса в дверях, заключенные один за другим на полуслове обрывали песню. Морской волной по всему трюму пробежала тишина и скоро достигла того угла, где разместился Большой Рамоши. Волна тишины погасила и его голос.

Все они уставились на офицера, словно давая ему почувствовать весь свой страх и всю ненависть. Такая реакция на его появление была Роджерсу неприятна, как будто он погасил последний луч света в мрачном трюме. Он прошел вперед, стараясь проскользнуть между рядами заключенных. Надзиратель важно шествовал за ним по пятам.

– Вас кормили? – спросил Роджерс.

– Да, сахиб, – ответили они.

Ответы были всегда известны заранее, стандартны. От него ждали именно этого вопроса, и он знал, что они именно так ответят. Гуркх уже вымуштровал их.

– Какие-нибудь жалобы?

– Нет, сахиб.

– Вы бы легли и поспали. Завтра утром мы прибываем. И чтобы мне никаких штучек сегодня ночью. Ясно?

– Ясно, сахиб.

– Но если хотите петь, черт с вами, пойте!

– Да, сахиб.

Он хотел было сделать затяжку, но обнаружил, что сигарета погасла, тогда он швырнул сигарету в угол и увидел, как чья-то рука бережно прикрыла ее.

Но тюремщик был начеку. Со словами: «Ну, ты! И не думай!» – он наступил на эту согрешившую руку.

Роджерс метнул в сторону гуркха суровый взгляд.

– Это уже совершенно лишнее, – сказал он резко. Балбахадур кротко отодвинул свой форменный сапог и занял место позади начальства.

– Благодарю вас, сэр, – сказал Гьян, потирая ушибленную руку.

Роджерс взглянул на него с неожиданным интересом.

– Вы говорите по-английски? Значит, учились в колледже?

– Да, сэр.

– Рука в порядке?

– Да, сэр.

– Хотите сигарету?

Гьян взглянул на тюремщика, застывшего как статуя за спиной англичанина.

– Нет, сэр, благодарю.

– Держите, – сказал Роджерс и вытряхнул пачку сигарет в руки Гьяна.

– Что вы, сэр, спасибо, – сказал Гьян с признательностью в голосе, – но это, право, ни к чему.

– Но вы же курите?

– Нам не дают спичек, сэр.

– Да, конечно, вот, возьмите. – Роджерс сунул заключенному коробок спичек. – Только не вздумайте поджечь что-нибудь.

– О нет, сэр, – уверил Гьян, – спасибо, сэр. Роджерс слегка улыбнулся ему и повернул к выходу.

Он поспешил наверх, в кают-компанию, чтобы услышать последние известия в шесть тридцать. Гуркх проводил офицера до самой двери и подобострастно отдал ему честь. Задраив дверь, он вышел из трюма и постоял, прислушиваясь, до тех пор, пока шаги Роджерса совсем затихли. Тогда он снова отпер дверь, вбежал в трюм, ринулся к Гьяну и выхватил у него сигареты и спички.

– Ты... Я покажу тебе «спасибо»! – прошипел он. – Думаешь, я позволю тебе... курить офицерские сигареты только из-за того, что ты болтаешь по-английски? И помни, я отдавлю тебе руку, когда захочу, понял? Сто раз, если захочу! И не только руку, раздавлю, но и... Вздумается мне, так я тебя... Ясно? Или... твою сестру, или твою мамашу!

Он поставил сапог на бедро Гьяна и надавил изо всех сил. Щелки его глаз еще больше сузились в издевательской ухмылке.

– Теперь послушаем, как ты завизжишь. Визжи! Посмотрим, кто придет к тебе на выручку! – Он поворачивал каблук и давил сильнее и сильнее, все время ухмыляясь.

Сорок семь узников безучастно, будто окаменев, наблюдали за этим представлением. Каждый из них мог бы убить обидчика и за меньшее оскорбление. Многие и убивали.

АБЦ Турс: новый туроператор по Литве