Андаманские острова

На следующий день сразу после полудня узников вывели на палубу. Каждый из них тащил свой сверток с одеялом, эмалированную кружку и тарелку. Тут они впервые увидели «серебряную» тюрьму. Она была построена на мысу, с которого выкорчевали деревья, превратив его в уродливую рану на цветущем, омытом дождями теле земли, холодную и голую посреди раскачивающихся пальм, пышных зеленых джунглей и низких, переполненных влагой туч.

Тюрьма доминировала над всей округой. Даже Седло-гора, самая высокая на островах, выглядела рядом с нею жалкой, маленькой, какой-то неестественной. Издалека и сверху тюрьма была похожа на громадное рулевое колесо с семью рукоятками: трехэтажное здание в середине и множество строений, разбегавшихся по радиусам из центра. Бесчисленные ряды окон казались глазами какого-то ископаемого чудовища, гигантского ящера или паука, разлегшегося на подстилке из застывшей лавы и приподнявшего голову в ожидании необычной пищи – преступников из Индии.

Их пересчитали в трюме, потом снова пересчитали на палубе и в третий раз пересчитали в тесном сарайчике на набережной, где происходила официальная передача заключенных коменданту тюрьмы, который в стеганой куртке, с черной сигарой в зубах стоял возле стола, похлопывая по сапогу тростниковым стеком.

Так они впервые встретились с Маллиган-сахибом – курносым, круглолицым, разбухшим от пива коротышкой. Тропики измучили, озлобили и состарили этого ирландца, но он давно уже раздумал возвращаться домой. Поджаренный солнцем, пожелтевший от малярии, покрасневший от виски, задубевший от власти, это был грубый человек, выполнявший работу, предназначенную для грубых людей.

Он начинал в армии, а в конце первой мировой войны, став уже капралом, перешел в индийскую полицию. Три года назад он был переведен на особо почетную должность коменданта «ячеечной» тюрьмы. Богобоязненный, добросовестный и, по его собственным понятиям, справедливый, Маллиган пользовался полным доверием начальства. Он открыто хвастался тем, что единственной книгой, которую он прочитал после окончания школы, был Тюремный устав, и еще тем, что способен поколотить любого человека своего возраста и перепить человека любого возраста. Простоватый, деловой, самолюбивый, решительный, он знал Тюремный устав назубок и строжайше требовал неукоснительного выполнения буквы этого документа – неподражаемой смеси добродетелей, пороков, придирок и узколобой «справедливости». Просто невозможно было представить «ячеечную» тюрьму без Маллиган-сахиба или вообразить себе другого человека, который смог бы исполнять его трудную работу с тем же рвением и оперативностью. Не генеральные инспекторы и не верховные комиссары, а именно он был подлинным владыкой этой колонии уголовников.

Вслед за мистером Патриком Маллиганом, плавно размахивавшим стеком, они поднялись по дороге на вершину холма. Пока они шли за ним, никто не пел и не разговаривал. Даже Большой Рамоши словно в рот воды набрал. Только эмалированные кружки со звоном ударялись о кандальные цепи.

Так под звон цепей они и вошли в свой новый мир – мир заключенных, тюремщиков и поселенцев. Огромные главные ворота отворились, и на территорию тюрьмы вступила самая последняя партия заключенных, которой суждено было прибыть на Андаманские острова.

Это произошло 4 сентября. Год был 1939-й. Никто из них и не подозревал, что мир, который они только что покинули, уже вовлечен в новую войну.

Проведение корпоративной вечеринки