Муравейник

С самого детства, с тех пор, как Сундари себя помнила, повелось так, что она всегда заботилась о Деби, выручала его. Но, честно говоря, ей это было приятно, иногда ее нежность к брату казалась ей самой немножко неестественной.

Например, у него была привычка: проснется, бывало, среди ночи, притворится, что ему видятся призраки в детской, и не заснет до тех пор, пока Сундари не ляжет рядом с ним. И все-таки, против ожидания, у нее не вызвала протеста его постепенно проявлявшаяся независимость. Больше того, когда прошло первое потрясение и Сундари привыкла к мысли, что ее брат революционер, она почувствовала гордость за него, преодолевшего юношескую слабость, ставшего мужественным и смелым. Теперь даже не верилось, что это тот самый маленький Деби, который по ночам видел призраков и боялся потрогать кузнечика, улитку или головастика. Теперь ему не стало бы худо от одной мысли, что при нем утопят щенка, и не пришло бы в голову просить ее убрать муравейник с площадки для бадминтона.

Площадка, кстати, и теперь была все на том же месте, но ею почти не пользовались. Садовник по привычке каждую неделю подновлял линии. А в прежние времена, когда брат и сестра учились в школе, они часто играли в бадминтон. Она вспомнила, как однажды зимой – да, именно зимой, потому что на Деби был порванный на локтях английский свитер, – он очень волновался, поджидая приглашенных в гости двух ее подруг из монастырской школы. Деби явился к ней в комнату еще полусонный, но одетый в белые брюки, рубашку и парусиновые туфли.

– Сундар! У нас на площадке муравейник, – огорченно сказал он.

– Муравейник?

– Да, а к нам сестры Стенли приедут.

– Ну и что! – она совершенно не беспокоилась о сестрах Стенли. – Разрушь его, и дело с концом.

– Это невозможно. Неужели ты не понимаешь – это муравьиный дом, они его построили и в нем живут!

– Никто не просил их устраивать свой дом посреди нашей лужайки. Скажи садовникам: пусть сроют муравейник.

– Сегодня садовников нет.

– Тогда ничего не поделаешь.

– Сундар! Не будь такой злющей! – взмолился он.

– Вечно ты заставляешь меня делать за тебя неприятную работу, – запротестовала Сундари. Но она все-таки сразу встала и вышла вместе с ним во двор. Лужайку накануне вечером поливали, она была прохладная и ровная. Действительно, на дальней стороне ее, между белыми линиями, возвышался муравейник. Возведенный из мягкого влажного перегноя, он поднимался над землей дюймов на девять.

– Нельзя ли... Нельзя ли его оставить? – спросил Деби. – Он же в «коридоре». А нам не обязательно играть парные встречи... О Сундари, что ты делаешь?! Как ты можешь? Бедные муравьи!

Она обрушилась на муравейник с неожиданной для себя самой яростью – ее раздражала непонятная мягкотелость Деби. Он не имеет права оставаться таким... Он должен стать решительным, настоящим мужчиной.

Маленькая крепость из мягкой земли была разрушена до основания, словно игрушечный замок. Муравьи сотнями выползали из ямок и переходов. А она все пинала ногой остатки муравьиного города, а потом стала топтать руины и давить маленьких белых муравьев.

– О, как ты могла, Сундари! Как ты могла! – пронзительно кричал Деби с искаженным от ужаса лицом.

– Не нравится? Тогда разрушил бы сам, – рассердилась Сундари. – Или попросил бы своих девиц Стенли!

Она повернулась и побежала в дом, не в силах объяснить ему, что дело совсем не в муравьях, а в том, что он, ее маленький брат, должен расти сильным и смелым. Или, может быть, она так разбушевалась из-за того, что он ждал сестер Стенли?..