Фотокарточки

Маллиган указал на другую пачку.

– Эти в порядке?

– Да, сэр, за исключением одного – я хотел попросить ваших указаний. – Он раскрыл конверт и положил письмо вместе с фотографиями на стол Маллигана.

– Фотокарточки, – пробурчал Маллиган себе под нос. Он долго изучал фотографии, производя челюстями равномерные жевательные движения. Одновременно он нашарил рукой сигару в коробке и зажег спичку. Но тут же отшвырнул спичку и положил сигару обратно. Затем он развернул письмо и пробормотал: – А, наш приятель Деби-даял. Гм-гм... И откуда только у этого молодчика такая... привлекательная сестрица. – Он немного подумал. – Пишет, что кто-то собирается в армию. Тут ничего плохого. Я был бы рад, если бы побольше индийцев шли в армию, чем правительство ругать. Да, с фотографиями все в порядке. Я не возражаю, поскольку на них изображена милая девушка и солдат, тем более офицер. Возьмите.

– Могу я их передать, сэр?

– Да, – и Маллиган потянулся к коробке с сигарами.

Заключенные сидели рядами на земле, протянув вперед тарелки и кружки. Охранники швыряли в тарелки пресные лепешки-чапатти по несколько штук каждому и плескали в кружки соус из тыквы и перца. Гьян подошел и уселся рядом с Деби-даялом, которого только на этой неделе выпустили из одиночки и послали на общие работы.

– Вам письмо, – сказал Гьян и протянул Деби конверт.

Деби холодно взглянул на него и взял конверт за уголок, словно желая показать свое презрение к тому, кого считал шпионом Маллигана. Они сидели плечом к плечу, не говоря ни слова и все внимание сконцентрировав на чапатти и соусе. Когда Деби-даял протянул кружку за кислым молоком, которым их угощали дважды в неделю, Гьян шепнул ему:

– По-моему, сейчас можно прочитать письмо. Старший ушел на другой участок.

Деби уставился на него. «Наверно, этот тип хочет спровоцировать меня, – подумал он, – надеется, что я скажу что-нибудь непочтительное о старшем». Деби относился к Гьяну с подозрением. Он не забыл, как тот разглагольствовал перед Шафи об истине и ненасилии, когда его пригласили на пикник в надежде, что он примкнет к Борцам Свободы. Но он оказался совершенно неподходящим, это его ненасилие лишь прикрывало трусость и полное отсутствие патриотических чувств. Теперь он среди тех, кто втирается в доверие к начальству ради мелких поблажек.

Гьян оставил Деби с его мыслями, отошел и уселся среди надсмотрщиков. Его новая должность давала ему некоторые привилегии. Он имел право съедать свою пищу рядом с надсмотрщиками, получал столько лепешек, сколько хотел, да еще дополнительную порцию кислого молока из того, что не доливали заключенным. Со своего места Гьян наблюдал за Деби. Он видел, как Деби встал и направился к крану, под которым заключенные мыли посуду. В этот момент на тарелке у Деби еще оставались две несъеденные лепешки. Это также было нарушением Тюремного устава: «Заключенный обязан съедать всю выдаваемую ему пищу». Деби выбросил в мусорный ящик обе лепешки, а потом украдкой отправил туда же голубой конверт. Затем он принялся мыть тарелку.

Когда заключенных увели на послеполуденные работы, Гьян направился к мусорному ящику около водопроводного крана. Ему удалось увидеть краешек голубого конверта среди кокосовой шелухи, тыквенных семечек и объедков. Он вытащил конверт, почистил его кокосовой кожурой и положил в карман.

Bluetooth-гарнитура для iPhone 3G(S) - гарнитура jawbone