Двадцать пять ударов тростниковыми палками

Заключенных выстроили, как на парад, тремя шеренгами, образующими полукруг около треугольного возвышения. Охранники вывели приговоренного и поставили его около деревянной рамы. Потом ему было велено раздеться и повернуться спиной к строю. Его кисти прикрепили стальными кольцами к верхней горизонтальной жерди, лодыжки к нижней. Кожаный воротник, соединенный с цепью, охватывал его шею.

Теперь Деби, распятый на специальной раме, был приготовлен к экзекуции.

Фельдшер принес дезинфицирующий раствор и бинты. Большой колокол на центральной башне не умолкал целую минуту. С его последними ударами во двор вошел Маллиган, подпоясанный походным ремнем, одетый в скрипучую, накрахмаленную форму с сияющими медными пуговицами. По правую сторону от него шествовал тюремный доктор, по левую – палач, приземистый негр, державший в руках тростниковые прутья.

Джозеф отдал команду «Смирно!» и подошел к коменданту с приветствием. Получив разрешение и остановившись на полпути между заключенными и Деби, Джозеф начал чтение приговора.

«Заключенный № 436, поступивший в 1939 году, Деби-даял Кервад, сын Текчанда Кервада, признанный виновным в том, что он: а) напал на охранявшего его служащего тюрьмы и нанес ему серьезные увечья и б) пытался совершить побег, по приказу коменданта приговаривается:

к двадцати пяти ударам тростниковыми палками, которые нанесет ему соответствующее должностное лицо. Приговор будет приведен в исполнение немедленно с разрешения коменданта».

– Приступайте! – приказал Маллиган. Человечек взмахнул тростниковым прутом и со свистом опустил его на спину заключенного, привязанного к раме. Тонкая розовая полоса обозначилась на теле Деби.

– Раз! – начал считать Джозеф. Тростниковый прут ритмично поднимался и опускался, рассекая воздух.

– Два! Три! Четыре! – считал Джозеф.

После пятого удара Деби-даял вскрикнул, а потом стонал и выл, как раненый зверь. Все его тело дергалось при каждом ударе. Красные борозды на спине образовали частую решетку. Потом кровь, сочившаяся из рубцов, заполнила тонкие линии, все расширяя их и расширяя, пока не обнажилось мясо. Вдруг стоны резко и внезапно оборвались.

– Семнадцать! Восемнадцать! Девятнадцать! – звучал голос Джозефа.

Вжик... Вжик.. Прут, выгибаясь, обрушивался на несчастного с хриплым, хлопающим звуком. И каждый раз тело корчилось теперь уже непроизвольно, скорее от самого удара, чем от боли.

– Двадцать четыре! Двадцать пять!

Наконец все кончилось. Даже «должностное лицо» обливалось потом. Угольно-черные руки блестели, словно натертые маслом.

Врач выступил вперед. Охранники сняли осужденного с окровавленной рамы и положили на землю. Его спина и ягодицы представляли собой куски обнаженного мяса – синеватого, розового, белого, но как ни странно, не залитого кровью.

Доктор нагнулся к Деби, нащупал пульс и сообщил, что пульс нормальный. Потом он присоединился к Мал-лигану, который теперь, когда официальная часть закончилась, позволил себе закурить сигару. Фельдшер смазал раны дезинфицирующей мазью, а потом прикрыл их марлей, намоченной в каком-то растворе. После этого наказанного унесли на носилках.

Маллиган велел Джозефу распустить заключенных и пошел прочь, оживленно беседуя с доктором. Джозеф скомандовал: «Смирно!» и «Разойдись!» Заключенные возвратились к прерванным занятиям.

бытовка дачная купить доставка.