Законы нашего племени

Все еще не умолкавший Рамоши вернул Гьяна к действительности.

– Подумай хорошенько, – настаивал он. – Если ты согласишься, я займусь приготовлениями. Трогаться в путь нужно в мае, когда только начнутся муссоны и еще не пойдут дожди. К тому времени нужно будет отыскать третьего человека, который хочет возвратиться в Индию, не похожего на этих скотов, готовых здесь жить и размножаться...

Третьего? Внезапно ему пришла в голову мысль... Человек, который хочет вернуться и готов на все? Деби-даял! Это единственное, чем он может загладить свою вину перед Деби. Только тогда пройдет стыд, словно червь грызущий сердце Гьяна. Теперь он знал, что нужно делать.

Вот как он поступит. Он примет предложение Рамоши только в том случае, если тот согласится взять с собой Деби. И никак иначе. Гьян поможет Деби бежать, даже если это будет последний его поступок на земле.

Они миновали пальмовую рощу. Здесь им предстояло расстаться.

– Я обдумаю это, – сказал Гьян, сворачивая. – Через день-два я сообщу тебе.

Погрузившись в свои мысли, он в полном одиночестве шагал по узкой тропе к общежитию в Заливе моряков. Но не успел Гьян пройти и сотни ярдов, как он услышал крик Рамоши.

– Бабу-джи! Бабу-джи, подожди!

Гьян постоял немножко и дождался товарища.

– Что случилось? – спросил он.

Рамоши подбежал совсем близко и несколько секунд молчал, ожидая, пока успокоится дыхание. Он возвышался над Гьяном, тяжело дыша, лицо его покрылось крупными каплями пота. Наконец он сказал:

– Бабу-джи! Ты мудрый человек, ты прочитал уйму книг, так что особенно беспокоиться не стоит. Но все-таки я хочу тебе кое-что сказать. Я знаю, что теперь ты стал хозяином моей жизни, когда узнал про мой план и про золотые монеты. Все-таки я вынужден предупредить тебя, особенно после того, что ты сделал с Деби-даялом. Я надеюсь, ты... ты никому ничего не скажешь?

– Конечно, нет! – заверил его Гьян.

– Для твоей же пользы прошу, – продолжал Рамоши почти умоляюще. – Законы нашего племени велят убивать всякого, кто разгласит тайну.

Это была даже не угроза, а просто констатация факта, да и лицо Рамоши выражало не гнев, не самоуверенность, даже не твердую решимость. Скорее чувство печали оттого, что Ветала не оставляет его племени другого выхода. И прежде чем Гьян успел сказать еще что-нибудь, великан повернулся и исчез.

Это были планы мышей, такие планы строили до них и другие мыши, и всегда тщетно. Но эти планы были так увлекательны, что бедняги отдавали им всю душу. Следующие три дня, как только Гьян с Большим Рамоши оставались вдвоем, они говорили только об этом. План их постепенно прояснялся, час от часу обретал более конкретную форму. Невидимые складки разглаживались, пустоты заполнялись, линии отчетливо просматривались. Здание плана начало подниматься ввысь, словно гигантский эшафот, плывущий в волнах Бирманского моря.

Парфюмер andy tauer несколько десятилетий занимает лидирующее место в мире ароматов.